Муж освобожденной из плена Людмилы Пархоменко: Жену еще не видел – врачи не пускают

Муж освобожденной из плена Людмилы Пархоменко: Жену еще не видел – врачи не пускают

«Она же кремень», — так сказал Дмитрий, муж Людмилы Пархоменко, которая 17 октября 2022 года вместе еще со 107 женщинами – заложницами пророссийских боевиков на Донбассе – вернулась домой из плена. Людмила провела больше трех лет в нечеловеческих условиях – в донецком СИЗО и печально известной тюрьме «Изоляция», но не утратила поражающей стойкости. Потому что «кремень».

Обвинили в шпионаже

Женщину обвиняли по «популярной» у боевиков так называемой «ДНР» уголовной статье – «шпионаж, экстремизм, терроризм»… Так реальные террористы называют волонтерскую работу Людмилы, которая забрала под свое крыло сирот из школы-интерната в ее родном Новоазовске. После того как боевики расформировали интернат и дети оказались в другом селе голые и босые, именно Людмила с Дмитрием возили через линию разграничения одежду и обувь, книги и игрушки, продукты и лекарства детям.

«Шпионила!» — заявили боевики, надевая на женщину наручники. Ее схватили 9 октября 2019 года.

При этом суда за эти три года так и не было. Боевики даже не пытались делать вид, что действуют по каким-то законам. Сначала просто все затягивалось без причин, потом вдруг выяснилось, что конвоиров мобилизовали (напомним, «мобилизация» в Донецке идет с февраля этого года), и возить пленных на суды просто некому…

Два месяца без связи

Супруг Людмилы рассказал «КП в Украине», что связь с супругой поддерживал, насколько это возможно в тюремных условиях. Что-то удавалось узнать, хотя бы как самочувствие и что говорят женщинам их мучители. Но об обмене заложницам не говорили до последнего.

— Первые два месяца, когда Люда была в «Изоляции» (культурный центр, превращенный в тюрьму. – Авт.), связи не было. И эти два месяца по «дээнэровским» документам никак не прошли. Записано, что задержали ее позже. А до этого было «превентивное задержание»: боевики могут задержать человека на 3 месяца без объяснения причин и никого не оповещать. Вот такая практика, которой больше в мире нет нигде, — говорит Дмитрий. – Потом Люду перевели в общую камеру в СИЗО, где находились уголовники, а там свои законы, и можно было (за деньги, конечно) получить возможность позвонить. Тогда и рассказала, что условия содержания женщин, мягко говоря, были ужасными.

Как рассказывают друзья Люды, даже в застенках она проявила бойцовский характер – отказалась голосовать на «референдуме по присоединению к России». Точнее, поставила жирный минус в бюллетене, чем вызвала гнев «избирательной комиссии». Слава богу, ограничились лишь словесными оскорблениями, а не физическим воздействием. Конечно, Люда могла бы и поставить галочку возле «да», понимая все фиктивность и незаконность этого мероприятия, лишь бы отстали. Понятно же, что уже все цифры волеизъявления утверждены и нарисованы. Но тот самый характер-«кремень» не позволил.

Куда-то повезли грузовиком, а потом самолетом

— Пока была связь, хотя бы по полминуты мы общались. Но потом связь резко пропала, мы не знали, что думать. Несколько дней назад через других людей мы уже узнали, что всех, кто проходил по таким статьям, как Люда, начали куда-то вывозить. Никто ничего не объяснял, оставалось строить догадки. Связи не было, можно было думать что угодно, — продолжает рассказ Дмитрий. – Была, конечно, надежда на то, что будут обменивать, потому что весной Люду из общей камеры перевели в более комфортную (если можно так сказать) с тремя такими же женщинами, с теми же обвинениями. Хотелось думать, что для обмена.

Все проходило в обстановке максимальной секретности. Даже Дмитрий не знал, что будет происходить в понедельник, 17 октября. Неведение давило страшным грузом, но искра надежды никуда не исчезала.

— Мне позвонили только после обеда и официально сказали, что обмен, в котором участвует моя жена, состоялся, — отметил он. – Все было максимально закрыто, женщин вывозили из Донецка по сложному маршруту: сначала в «Камазе» до Таганрога, оттуда – транспортным самолетом до Джанкоя, из Джанкоя – в Васильевку Запорожской области. Они сами не знали, куда едут, им ничего не говорили и не объясняли. Переживали только, лишь бы не обратно в Донецк! Потом уже на месте сказали, когда вещи раздали и телефоны…

Сейчас Людмила вместе с другими освобожденными по обмену проходит медицинское обследование в одном из областных центров Украины. Пока родственников и друзей к измученным женщинам врачи  не пускают, просят дать им возможность прийти в себя, не беспокоить. Поэтому супруги Пархоменко общаются пока только по телефону.

К слову, в 2021 году Людмилу Пархоменко удостоили Национальной правозащитной премии за ее работу по защите прав детей. Ее вручает коалиция правозащитных организаций Украины.