Капитан ВМФ Андрей Рыженко: Кроме противокорабельных ракет, нам нужны катера и подводные беспилотники

Капитан ВМФ Андрей Рыженко: Кроме противокорабельных ракет, нам нужны катера и подводные беспилотники

Что поможет разблокировать порты, нужны ли нам подводные лодки, зачем россияне держатся за остров Змеиный – об этом и не только «КП в Украине» беседует с экспертом Центра оборонных стратегий капитаном 1-го ранга запаса Андреем Рыженко.

Разные системы наведения

Андрей Рыженко. Фото: facebook.com/andrii.ryzhenko.5

Андрей Рыженко. Фото: facebook.com/andrii.ryzhenko.5

— Андрей Алексеевич, наши партнеры передают и далее обещают передавать Украине противокорабельные ракеты. Сможем ли мы обеспечить безопасный выход наших суден из портов?

 — Полтора месяца назад, когда затонул крейсер «Москва», российские корабли отошли на 100 километров от наших берегов. Они поняли, что у нас есть возможность пускать ракеты. Сейчас российский флот фактически находится возле полуострова Крым под защитой береговой системы противовоздушной обороны.

Как видим, определенный результат сдерживания у Украины уже есть, и он будет значительно усилен, когда поступят ракеты «Гарпун». Но стопроцентной гарантии безопасности все равно нет. Противокорабельные ракеты только часть решения проблемы. Ее нужно решать комплексно. Тут может быть и авиация, и морские мины. И дипломатический путь. У россиян 20 кораблей и катеров, которые несут ракетные системы. 11 имеют «Калибры», остальные оснащены старыми советскими комплексами «Термит» и «Москит».

Если торговые суда выйдут из портов, их нужно защищать, а это достаточно сложно. Сейчас речь идет о возможности организовать морской гуманитарный коридор под эгидой ООН и при участии флотов наших партнеров в их территориальных водах.

— А в чем отличие противокорабельных ракет от тех, которые бьют по наземным целям?

— У них разная система наведения. Противокорабельные ищут именно корабль как контрастную цель на фоне моря. А в ракеты, которые бьют по наземным целям, вводятся координаты.

Также современные противокорабельные ракеты идут на низкой высоте: 20 – 30 метров. Это обеспечивает их «живучесть». Такую ракету сложнее увидеть радарами.

Катера типа Айленд пришли к нам без вооружения.  Фото: Rnendza//commons.wikimedia.org Катера типа Айленд пришли к нам без вооружения.  Фото: Rnendza//commons.wikimedia.org

Катера типа Айленд пришли к нам без вооружения. Фото: Rnendza//commons.wikimedia.org

Если подлодки, то сверхмаленькие

— После встречи с министром обороны Германии Кристиной Ламбрехт председатель ВР Руслан Стефанчук заявил, что нам могут поставить подводные лодки. А есть у нас для них подготовленные кадры?

— Кадров нет и баз для лодок тоже нет. Среди тех задач, которые сегодня стоят перед Украиной, эта не приоритетная. Подводные лодки, о которых шла речь, большого класса. Они предназначены для использования на глубинах больше 200 метров. А северно-западная часть Черного моря имеет глубины до 200 метров. Возле острова Змеиный 40 метров, а водная акватория возле Одессы – это 20 – 30 метров. Увеличение глубин идет ближе к дельте Дуная.

Однако подводные лодки – это серьезное оружие. Если поднимать этот вопрос, есть смысл говорить о сверхмаленьких кораблях водоизмещением меньше 600 тонн, которые смогут действовать на небольших глубинах. Но опять же для них нужна база.

— А что нам нужно, чтобы усилить свои позиции на море?

— Нам нужны небольшие корабли, катера. Во-первых, чтобы нести противокорабельные комплексы и таким образом не допускать противника в наши воды. Во-вторых, катера, которые обеспечивали бы противоминные, противодиверсионные задачи. То есть искали бы мины и перехватывали диверсионные группы.

Противокорабельные ищут именно корабль как контрастную цель на фоне моря. И идут на низкой высоте: 20 – 30 метров. Такую ракету сложнее увидеть радарами

— Вас называют автором концепции «москитного флота», который собирались строить в Украине.

— «Москитный флот» — это первый этап запланированного развития наших военно-морских сил. Деньги на его реализацию есть, строить планировали в Очакове. Создавать маленькие корабли быстрее и проще, чем большие.

Надо понимать, что северо-восточная зона Черного моря сама по себе невелика. Чтобы в ней эффективно работать, не нужно много больших кораблей. Потому что, к примеру, для корветов нужна глубоководная база. У нас, как я говорил, больше мелководная. Но тут тоже есть своя особенность: зимой море может покрываться льдом, поэтому при строительстве катеров нужно предусматривать специфическое усиление корпуса.

— А насколько эффективными оказались катера «Айленды», которые передала Америка?

— Дело в том, что эти катера пришли без вооружения. У нас долго думали, какое оружие на них поставить. Предлагался американский вариант, я считаю — он наиболее оптимальный, но захотели технику украинского производства. В результате вопрос затянулся, на катерах сейчас не самое современное оружие. Они больше подходят для сопровождения, чем для боя.

Были планы на британские ракетные катера, их собирались построить 8 единиц. На каждой по восемь противокорабельных ракет. Это могла быть серьезная группировка. Такие катера маленькие, быстрые, верткие, их трудно «поймать».

Дело в том, что крылатые ракеты, которые у россиян, те же «Калибры», рассчитаны на поражение больших кораблей — фрегатов, крейсеров. Против маленьких маневренных их эффективность небольшая. Это то, что я называю ассиметричным ответом агрессии на море. Зеркально отвечать мы не можем – нет таких средств. Россия тратит на военный флот 5 миллиардов долларов, а у нас всего 100 миллионов. Поэтому должны применять другую тактику.

Нам нужны небольшие корабли, катера: чтобы нести противокорабельные комплексы и таким образом не допускать противника в наши воды, искать мины и перехватывать диверсионные группы

Очень эффективны беспилотные аппараты, как воздушные, так и подводные. На таких дистанциях, как у нас, подводные беспилотники могут очень хорошо работать и решать разные задачи – доставлять мины, вести разведку, уничтожать цели.

В теории мы можем захватить Змеиный, но удержать его вряд ли удастся. Фото: Maxar Technologies/Handout via REUTERS В теории мы можем захватить Змеиный, но удержать его вряд ли удастся. Фото: Maxar Technologies/Handout via REUTERS

В теории мы можем захватить Змеиный, но удержать его вряд ли удастся. Фото: Maxar Technologies/Handout via REUTERS

Очень важно удержать Очаков

— Многим людям непонятно, почему идет такая борьба за остров Змеиный. По сути – кусок скалы.

— Сейчас на Змеином стоит российское подразделение, которое ведет разведку и может обеспечивать действия по высадке десанта. Для этого они удерживают остров с системой ПВО на нем.

— В кино можно увидеть такую картину: ночью к Змеиному подплывают те самые юркие катера, высаживается десант и всех колошматит. В жизни такое возможно? Или высадить десант на российский корабль и его захватить?

— Можно высадить десант на Змеиный и его захватить. Но будет тяжело остров удержать. У России преимущество в воздухе и на море. Они начнут уничтожать Змеиный ракетами и бомбами.

Также можно захватывать корабли, есть скоростные катера, есть силы специального назначения, которые отрабатывают абордажные действия. Допустим, если судно захвачено террористами. Но сейчас в ответ другие террористы начнут бросать бомбы на корабль. Эта тактика для настоящей войны не подходит.

Крылатые ракеты, которые у россиян, рассчитаны на поражение больших кораблей — фрегатов, крейсеров. Против маленьких маневренных их эффективность небольшая

— Поставленный в Херсоне россиянами Владимир Сальдо требует захватить Очаков. Нам важно его удержать?

— Очаков россияне хотят потому, что это последний порт, который помогает нам контролировать Днепровско-Бугский лиманный канал. Если они захватят город, то по этому каналу смогут выходить в Черное море и вывозить пшеницу, которую украли.

Нам очень важно удержать Очаков, поэтому надо усиливать этот фланг артиллерией и системами залпового огня.

Андрей Рыженко
Андрей Рыженко

Досье КП

Выпускник Черноморского высшего военно-морского училище, которое окончил с отличием. Проходил учебу в школе офицеров надводного флота Военно-морских сил США, на штабных и командных курсах Военно-морского колледжа. Имеет степень магистра военного управления.

Служил на борту пяти разных боевых кораблей, в штабе ВМС Украины работал заместителем начальника по евроатлантической интеграции, начальником управления оборонного планирования и науки.

Четыре года проходил службу офицером штабного элемента партнерства в J-7 (управление боевой подготовки) Верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе.

Являлся руководителем рабочей группы международных экспертов по проработке Стратегии ВМС ВС Украины 2035, был помощником министра обороны Украины.

Имеет государственную награду – орден Данила Галицкого, 11 украинских военных наград и одну военную награду ВМС США – медаль The Commendation Medal.

Loading...