Правозащитники: Многие заключенные просились на фронт, но оказались в оккупации

Правозащитники: Многие заключенные просились на фронт, но оказались в оккупации

У свободного человека есть право выбора: идти воевать, бежать от войны, оставаться дома. У лишенного свободы такого права нет. Министерство юстиции отчиталось об успешной эвакуации 10 учреждений исполнения наказаний, но промолчало о том, сколько узников колоний и СИЗО остались на захваченной противником территории.

Правозащитники бьют тревогу, потому что судьба многих из этих людей неизвестна. А они были приговорены к наказанию, но не к оккупации, пыткам или гибели под бомбами. В самом начале войны говорилось о необходимости амнистии, которая могла бы снять ответственность государства за судьбу осужденных по нетяжким и средней тяжести статьям. И такая необходимость до сих пор не потеряла актуальность.

Исправительный центр даже не нужно конвоировать

Сергей Старенький Фото: facebook.com/Sergii.Starenkyi

Сергей Старенький Фото: facebook.com/Sergii.Starenkyi

В Мариуполе полностью разрушен исправительный центр – так называемая колония-поселение.

— Большая часть осужденных погибли, — говорит бывший глава Государственной исполнительной службы, а ныне адвокат Сергей Старенький. – А ведь это всего лишь исправительный центр, находящихся в нем людей даже не нужно было конвоировать под охраной. Им надо было выдать предписание, куда явиться. Кто бы явился, тот бы выжил. Но о таком никто не задумался.

Также неизвестна судьба женщин, находящихся в Мариупольской исправительной колонии. А у многих из них на свободе оставались дети, которые теперь могут оказаться сиротами. Под вопросом будущее и работников колонии.

— Мариупольское СИЗО захватили кадыровцы. В отделе кадров они взяли списки сотрудников и ездили по домам, силой вынуждая людей возвращаться на работу. Теперь есть опасность, что если эти люди выжили, их могут объявить коллаборантами, — говорит Сергей Старенький.

Такой же дамоклов меч навис над персоналом Херсонского СИЗО.

— Минюст их проблему решил просто – огласил сотрудникам простой. То есть формально они получают часть зарплаты, но не должны ходить на работу. А как быть с заключенными? Им простой никто не объявлял. Юридически проблема как бы решена, а фактически люди не могут бросить подследственных без надзора и решения их повседневных проблем. Это как врач не может бросить своих пациентов.

Эксперт обращает внимание еще на одну проблему, о которой молчат. В Украине законсервированы много колоний, которые в мирное время готовили под продажу. Казалось бы, открывай и перемещай узников. Проводи через гуманитарные международные миссии переговоры об эвакуации.

— Но эти законсервированные колонии физически не могут принимать людей. Многое разграблено, вывезено, в нерабочем состоянии находятся коммуникации. Поэтому и вопрос о специальных местах для содержания пленных мы не можем решить. Их помещают в обычные колонии и СИЗО, пытаясь изолировать в отдельные камеры.

Бахмутский следственный изолятор удалось эвакуировать. Фото: svoi.city Бахмутский следственный изолятор удалось эвакуировать. Фото: svoi.city

Бахмутский следственный изолятор удалось эвакуировать. Фото: svoi.city

Хотели идти воевать

Олег Цвилый. Фото: ФБ Олег Цвилый

Олег Цвилый. Фото: ФБ Олег Цвилый

— Вопрос об эвакуации всех заключенных с территорий, где могут вестись боевые действия, мы поднимали еще до войны, потому что понимали: все может быть. В Минюсте успокаивали: у нас есть план, но отказывались сообщать какой. И вот оказалось, что этот план несовершенный, — говорит глава общественной организации «Альянс украинского единства» Олег Цвилый. – А все можно было сделать быстро – вывезти людей в Николаев, в Кривой Рог. Пусть не пожизненников, но хотя бы тех, кто еще не выслушал приговор, чья вина не доказана. Если у человека есть социальные связи, почему ему не поменять меру пресечения, чтобы он мог спасти свою семью?

Правозащитник обращает внимания, что в местах лишения свободы, которые сейчас под оккупантами, не все маньяки и убийцы. Есть осужденные за экономические преступления, другие категории лиц, не опасные для общества.

— Многие просились на фронт. В частности, из Северной колонии №90 в Херсоне. Написали, но не получили ответа. Теперь эти списки в руках россиян, и не известно, как они поступят с заключенными, которые хотели идти против них воевать.

Прессинг усиливается

Мы уже знаем примеры, когда в 2014 – 2015 годах боевики в Донецкой и Луганской областях пытались пополнять заключенными колоний свои ряды. Возможность такой «мобилизации» существует и сейчас. И желания узников никто особо не спросит.

11 мая в Херсонском СИЗО был убит заключенный. По версии российской стороны, пришлось усмирять бунт, но в ГО «Альянс украинского единства» утверждают, что никакого бунта не было. Просто новые «хозяева положения» демонстрировали свою силу. Забросали камеры свето-шумовыми гранатами, стали стрелять из автоматов. И убили мужчину, который возмутился таким произволом.

— Еще до этого убийства россияне вели беседы с заключенными СИЗО относительно желания воевать на их стороне и отдать свои голоса на «референдуме» за создание «ХНР». Угрожали, что несогласных будут отправлять в российские колонии. Почти все, надо отдать людям должное, отказались. Но после убийства прессинг усилился. Оккупантам не нужны проукраинские настроения даже в тюрьме, — рассказывают правозащитники.

11 мая оккупанты забросали камеры СИЗО в Херсоне светошумовыми гранатами и открыли огонь из автоматов. Возмутившегося заключенного убили. Фото: facebook.com/denisovaombudsman 11 мая оккупанты забросали камеры СИЗО в Херсоне светошумовыми гранатами и открыли огонь из автоматов. Возмутившегося заключенного убили. Фото: facebook.com/denisovaombudsman

11 мая оккупанты забросали камеры СИЗО в Херсоне светошумовыми гранатами и открыли огонь из автоматов. Возмутившегося заключенного убили. Фото: facebook.com/denisovaombudsman

Помогли в Европейском СИЗО

Евгений Захаров Фото: zib.com.ua

Евгений Захаров Фото: zib.com.ua

Директор Харьковской правозащитной группы Евгений Захаров считает, что в данном случае критика Минюста несправедлива.

— Десять колоний уже вывезли в относительно безопасное места, и это большая работа. Вывезти заключенных из Херсона не позволяло время, Херсон заняли фактически в первый же день войны. Эвакуировать СИЗО –  это очень серьезная проблема. Нужно много транспорта, много персонала, нужно знать, куда вывозить. На местном уровне это невозможно решить, только на национальном.

Правозащитник говорит, что лично ставил вопрос об эвакуации Харьковского СИЗО.

— Я звонил, разговаривал, но мне отвечали, что реальной возможности нет. Нам удалось добиться эвакуации Бахмутского следственного изолятора, но для этого мы применили Правило 39 Устава Европейского суда. Это когда есть угроза для заявителя, которую он может не пережить до рассмотрения жалобы в ЕСПЧ. Сейчас стоит вопрос по Запорожскому СИЗО, поскольку есть угроза наступления с той стороны. Я бы на месте властей вывозил и колонии в области, которые могут оказаться под ударом.

Нагрузка на систему будет меньше

Сейчас Верховная Рада очень оперативно принимает законы, которых требует военное положение. Также неотложно, по мнению правозащитников, должна быть принята амнистия, которая в Украине не объявлялась уже шесть лет.

— Нужна ли амнистия? Она необходима, — говорит Евгений Захаров. – Почему в местах заключения свободы должны оставаться инвалиды, женщины с маленькими детьми, люди, совершившие нетяжкие преступления, участники АТО, которые сейчас снова могут взять в руки оружие. Амнистия нужна безусловно, было несколько законопроектов, последний внесен за авторством 85 депутатов, но все они заблокированы.

Сергей Старенький считает — амнистию нужно принять даже из чисто прагматических соображений.

— Нагрузка на пенитенциарную систему будет гораздо меньше. Во многих колониях трудно обеспечивать правопорядок, потому что разбежалась половина персонала, — говорит адвокат. — В пакете или отдельно также нужен закон об амнистии лиц, которые удерживаются на оккупированных территориях. Минюст сейчас все равно не может обеспечить там отбывание наказания. Я призвал к такой амнистии в 2014 году в оккупированных Донецкой и Луганской областях, но меня не услышали.